четверг, 17 мая 2012 г.

Жизнь политической эмиграции в России. Что стало с теми, кому не нашлось места на Родине?


У одного из подъездов небольшого особняка на Малой Ордынке в столице России висит неприметная вывеска: «Болгарская сервисная компания», или, в сокращении, БСК. Компания торгует объектами недвижимости в Болгарии – не самая оригинальная предпринимательская инициатива, таких фирм в одной только Москве можно насчитать не одну сотню. Намного интереснее выглядят учредительные документы БСК. Бизнес зарегистрирован на Григория Карамалака, по удостоверению беженца Российской Федерации, за номером 461. Отвечая на вопросы удивлённых журналистов и партнёров, Григорий Иванович Карамалак всегда делает отдельный акцент на то, что он является политическим беженцем.

Казалось бы, времена инквизиции, тоталитарной диктатуры в Европе, и даже разброда начала 90-х годов в России, давно уже миновали. Однако, из восточноевропейских стран и бывших советских республик ежегодно в Россию прибывает не один десяток политических беженцев. Как правило, такие люди вынуждены постоянно скрывать своё настоящее имя, жить по поддельным документам, давать огромные взятки полиции, ежедневно опасаясь за свою жизнь и здоровье.

Составить типичный портрет политического беженца двадцать первого века нетрудно. В основном это талантливые предприниматели, политические и общественные деятели, которые имели или слишком большой авторитет среди соотечественников, либо обладали невероятным количеством материальных ресурсов, на которые нечистая на руку политическая элита на родине покусилась в своё время. Безусловно, жизнь в политическом убежище накладывает на человека серьёзный отпечаток. Ведь укрываться приходится в стране, где тебя никто не знает, практически, надо начинать жить с нуля. Не каждый с этим справляется.

Григорий Карамалак, как профессиональный спортсмен и настоящий мужчина смог с достоинством принять этот вызов судьбы. В отличии от многих людей, оказавшихся в подобной ситуации, сегодня он владелец среднего бизнеса в Москве, который активно набирает обороты. Хотя, у себя на родине, в Молдавии, он регулировал намного более обширные финансовые потоки. Тем не менее, он не теряет надежды на то, что когда-нибудь ему удастся в качестве законопослушного гражданина вернуться в Болгарию.

 

Кто такие политические беженцы для современной России сегодня и кем они были на своей Родине?

 

Спортсмен

 

«В меня стреляли, пытались убить несколько раз. А однажды даже была попытка выкрасть меня», - говорит бывший спортсмен и предприниматель Григорий Карамалак. Интервью проходит в баре московского «Балчуга», бывший молдавский подданный пьёт фрэш из сельдерея и, казалось бы, выглядит довольным жизнью человеком.
У себя на родине на этого человека заведён целый ряд уголовных дел. Его обвиняют в создании организованной преступной группы, вымогательствах, шантаже, покушениях на убийство и в незаконном хранении оружия. А на сайте Интерпола под портретом нынешнего российского предпринимателя «красуется» обвинение в мошенничестве.
«Это всё политические игры современной молдавской элиты», - объясняет Григорий Иванович.
История этого человека началась в небольшом посёлке Тараклия, расположенном в южном уголке Молдавии – там же расположен центр болгарской общины, в которой Карамалак до сих пор остаётся неформальным лидером.
В середине последнего десятилетия ХХ века, его компания «Бояна-групп» стала главным экспортёром молдавских вин в Россию, со временем, в сферу предпринимательских интересов попали нефтепродукты, был открыт также свой собственный банк. К середине девяностых ежегодный оборот группы компаний Григория Карамалака составлял порядка 20 млн американских долларов. К слову, весь бюджет республики Молдавия в 1998 году был равен примерно 600 млн $. Однако, жизнь резко поменялась 7го апреля 1998 года, эту дату Григорий Иванович Карамалак до сих пор может назвать без запинки. Утром седьмого числа люди в масках ворвались в офисы «Бояна-групп», арестовали ближайших соратников Карамалка, равно как и его самого. Почему так случилось?

В 1996 году Григорий Иванович поддержал в предвыборной гонке на пост президента Молдавии политика Петра Лучинского, который в итоге одержал уверенную победу над своими конкурентами.
По версии самого предпринимателя, через полгода после президентской гонки к нему обратился один из сыновей Петра Лучинского, Сергей, который потребовал для себя половину «Бояна-групп». Естественно, переговоры не привели стороны к компромиссу. В итоге, сын убедил своего высокопоставленного отца в том, что Бояна-групп – криминальная структура.
Тем не менее, молдавский политолог Игорь Боцан имеет альтернативную версию событий. По его мнению, сам Карамалак первым пришёл к новоизбранному президенту и потребовал немедленной компенсации всех расходов на предвыборную кампанию. На что, естественно, получил отказ, а в итоге он вместе со своими ближайшими сторонниками оказался за решёткой. Однако, в скором времени, был отпущен под подписку о невыезде, но решил-таки не испытывать судьбу и уехал в Россию.
Стоит отметить, что и своему статусу политического беженца Молдавский предприниматель, в какой-то степени, обязан случайности. Так получилось, что именно в тот момент, когда Карамалак прибыл в Россию, дипломатические отношения с его родиной сильно обострились, и получить укрытие не составило труда.
Тем не менее, и до сих пор бывший молдавский бизнесмен передвигается по столице в тонированном Мерседесе представительского класса, всегда ходит в сопровождении охраны и никогда не выезжает за пределы России.

Министр
  
«Из Литвы вылетела пара чиновников. Я был задержан прямо рядом с домом. Люди в масках, с автоматами, окружили меня, посадили в автобус и доставили в отделение полиции в Черёмушках. Там меня встречал уже специально подготовленный автомобиль с дипломатическими номерами», - говорит в своём интервью журналу Forbes Виктор Успасских, один из бывших литовских министров, богатейший гражданин республики.
История этого предпринимателя началась в небольшом российском селе Урдома, архангельской области. Будущий министр трудился на строительстве газопроводов, дослужился до начальника бригады. Смутный период девяностых годов застал Успасских в Литве, где он проходил военную службу. Там он смог получить гражданство, активно включился в товарно-рыночные отношения, захлестнувшие бывшие советские республики. Успасских посторил сеть магазинов, организовал ряд производств пищевых продуктов. Тем не менее, около трети миллиарда долларов годового оборота его производственного холдинга давали операции с российским газпромом. В период бартерного обмена Успасских организовал в Литве обмен газа на строительные материалы, продовольственные продукты, одежду, мебель и другие предметы быта, которые оказались в огромном дефиците в новообразовавшемся российском государстве.
Конечно, такие бартерные схемы не могли работать бесконечно, и с началом нового тысячелетия бизнес с Россией пришёл в упадок, во многом ещё и из-за того, что команда Рэма Вяхирева покинула ключевые посты промышленного гиганта. Как и многие крупные предприниматели в такой ситуации, Успасских не стал отчаиваться и решительно отправился делать политическую карьеру в Литве.
В 2000 году Виктор Успасских становится депутатом литвовского сейма, а в 2003 образовывает свою Партию Труда, которая благодаря популистским лозунгам и должной материальной поддержке выиграла парламентские выборы в Литве с огромным отрывом. Таким образом, Успасских стал министром хозяйства, контролировал экономическое развитие, промышленность, торговые операции на международной арене. Стоит отметить, что ещё четыре министерских портфеля из двенадцати получили его ближайшие соратники, благодаря чему он существенно укрепил свои позиции в правительстве.
Однако такой головокружительный успех россиянина вызвал целую волну негодования в литовском правительстве, которое не готово было мириться с «иностранцем» на ключевых постах. Многочисленные оппоненты Виктора стали активно искать компрометирующие материалы и таки добрались до служебной переписки московских чиновников, в которых имя Успасских якобы фигурировало в «серых» торговых схемах Литвы и Москвы. За квартирой министра стало вестись круглосуточное наблюдение, и даже уборщица внезапно стала «любовницей» опального политика. Но и на этом литовцы не остановились, в родном Урдоме сгорел до тла дом родителей Виктора, в пожаре погиб младший брат и пока министр вместе с семьёй был в России, в Литве на него уже было готово обвинение властей в незаконном финансировании Партии Труда и целый список «злоупотреблений служебным положением».
Успасских в такой ситуации решил не торопиться с возвращением на свою вторую родину, а Литва, тем временем, объявила бывшего предпринимателя и политика в международный розыск. Однако Виктору удалось добиться статуса политического беженца.

Медиамагнат.

- Что-то давно тебя не было видно у нас, Борис.
- Так не зовёте, вот и я и не появляюсь.
- Говорят, ты налоги не платишь.
- Вы же знаете, я всегда честно плачу их.
- А мне доложили, что нет. Там в комнате несколько томов с материалами дел.
- Нурсултан Абишевич, спорить с президентом – не в моих правилах. Если вы говорите, что я не плачу налоги, значит так и есть.
- Ну, и что делать будем?
- Думаю, я уеду из страны.
- И зачем ты так, Борис, столько всего ещё смог бы сделать…
- Мне не помешает немного отдохнуть.

Борис Гиллер, бывший владелец крупнейшего в Казахстане медиахолдинга так пересказывает свой последний диалог с президентом Нурсултаном Назарбаевым.
Сам он вырос в Алма-Ате, но получил образование в томском университете по одной из технических специальностей. На последних курсах учёбы увлёкся написанием сценариев для пьес местного студенческого театра, далее начал публиковаться в казахских газетах. А в 1984 году даже поступил на заочное отделение столичного ВГИКа. Уже через пять лет на отечественные экраны вышел его фильм «Криминальный квартет», с достаточно известными советскими, а ныне, российскими звёздами кино. Гиллер выступил в качестве главного сценариста картины и в скором времени стал обладателем небольшого денежного состояния в 120 000 рублей. Такая цифра получилась ещё и из-за того, что создатели фильма получили свои проценты от проката на территории стран СНГ. Стоит отметить, что на такой основе создатели отечественного кино работали тогда впервые и съёмочная группа, вместе с Борисом Гиллером, в какой-то степени стала первооткрывателем на ниве коммерческого российского кинопроката.
Все деньги Гиллер решил вложить в дело. Медиахолдинг «Караван», основанный недавним успешным сценаристом, к 1997 году имел обороты в десятки миллионов долларов. В него входили газеты, популярные телеканалы, целая сеть радиостанций и глянцевых журналов. Сам Борис Гиллер волей-неволей стал примерять на себя роль Гусинского, чья судьба в России впоследствии оказалась не самой приятной. Примерно то же самое произошло и с казахстанским медиа-магнатом.
Так, однажды к Гиллеру в офис пришли люди, приближённые к президенту и ясно дали понять, что в публикациях в СМИ можно писать про кого угодно, но «папу» с семьёй безопаснее будет не трогать. Намёк был понятен с первого раза, но справится с интригами в большой политике Борис всё-таки не смог.
Назарбаев всегда был известен как манипулятор политических  элит. Время от времени, то поднимал на невиданные высоты почти неизвестных людей, то освобождал от должности людей, которые казались наиболее приближёнными к президенту.
В ходе очередных кадровых перестановок казахстанского президента на пост премьера был назначен Акежан Кажегельдин. Видимо, не оценивший всей щедрости жеста Назарбаева, Кажегельдин в одно время впал в жёсткую конфронтацию с первым лицом государства. Так или иначе, однажды он пришёл в офис к Гиллеру и потребовал опубликовать его статью. Как человек, не привыкший ссориться с властью, руководитель медиахолдинга вынужден был подчиниться. В итоге, бывший премьер-министр бежал из страны, а вчерашнему магнату не оставалось ничего лучше, чем продать по сходной цене сверхприбыльные СМИ, входившие в группу его компаний и попросить политического убежища в России.

И другие.

Чуть больше десяти лет назад статус беженца в Российской Федерации имели почти четверть миллиона человек. Но в конце 2006 года законодательство на этот счёт существенно ужесточилось. Россия закрыла границы и беженцами теперь могут быть признаны лишь люди, которые на своей исторической родине могут преследоваться «по расовому признаку, вероисповеданию, национальности, принадлежность к определённой социальной группе, а также – за политические убеждения. Лишь очень малому число людей удаётся доказать официальной российской власти, что их подозрения оправданы в полной мере. Тем не менее, представители политической и финансовой элиты бывших советских республик всегда находят способ легализовать своё пребывание в России, даже если не удаётся получить статус политического мигранта на официальной основе.
Список бывших высокопоставленных лиц, ставших «не у дел» у себя на родине поистине огромен. В него входит весь клан бывшего югославского президента Слободана Милошевича, всё семейство бывшего абхазского лидера Аслана Абашидзе, украинское чиновничество, которому срочно понадобилось укрытие после «оранжевой революции».
Согласно мнению большинства политологов и политтехнологов, весь бизнес и власть, которые были построены на обломках Советского Союза, часто сильно привязан к криминалу и постоянно меняющейся политической конъюнктуре. Таким образом, единственный раз, сделав «ставку» на ту или иную группировку во власти, можно надолго оказаться в опале на родине, а в России появится на одного состоятельного беженца больше.
Использование эмигрантских организаций для воздействия на своих соседей – древняя традиция внешней политики многих стран. Есть ли у России свои виды на такого рода беженцев? Ни один из тех людей, истории которых были помещены в этой статье, не утратили полностью своей связи с Родиной. Например, Борис Гиллер финансирует объединение своих соотечественников «Семиречье», чем очень досаждает местной власти. Григорий Карамалак и Андрей Цэрнэ создали общественную организацию «Патрия Молдова», которая помогает легализоваться молдавским гастербайтерам на территории Российской Федерации. Именно на плечах своих рабочих граждан, которые едут в Москву за лучшей жизнью, партнёры постараются снова вернуться на родину, приняв участие в выборах 2009 года.
Безусловно, соседние страны видят во всех этих инсинуациях «волосатую руку Кремля». За пару месяцев до выборов в Молдавии дума России приняла несколько не самых «удобных» резолюций по молдавскому вопросу, со стороны РФ также звучали недвусмысленные угрозы объявить своему соседу торговое эмбарго, прекратить поставки газа. Григорий Карамалак даже выступил с официальным интервью по первому каналу. Естественно, молдавские политологи усмотрели в этом особую политическую кампанию России по отношению к их ближайшим соседям.
Общественная организация «Патрия Молдова», которая была учреждена двумя политическими беженцами, по мнению официальных российских властей, является исключительно частной инициативой и к большой политике, а тем более, к международным отношениям, не имеет совершенно ничего общего. А какое-либо «использование» Успасских невозможно априори, поскольку он проиграл на родине всё, его предал даже главный его политический сторонник, Викторас Мунтянас.
Российский политолог Сергей Михеев также говорит о том, что никакой целенаправленной работы с российского стороны, скорее всего, не ведётся в отношении того, чтобы давать убежище пророссийски настроенной элите бывших советских республик и использовать остатки их влияния во внешней политике. Скорее всего, речь идёт о том, что бывшая метрополия собирает вокруг себя симпатизирующих ей опальных политиков и бизнесменов. Это обыденный исторический процесс, который можно проследить ещё со времён свящённой Римской Империи, - говорит политолог Сергей Михеев. Кроме того, «благодаря» большому проценту коррупционных элементов на всех уровнях власти, беженцы и нелегалы могут годами жить на территории Российской Федерации, откупаясь от участковых, патрульных милиционеров.
Денежные капиталы представителей политической элиты постсоветских республик складываются из связей, которые эксплуатируются и по сей день, многими из тех, кому удалось не испортить отношения с властью в постоянно меняющихся условиях внутренней политики. В любом случае, все эти люди «родом» из СССР и не являются чужими в современной России. Также можно отметить некоторую «специализацию» состоятельных беженцев. Так, например, прибалты вкладывают деньги в производство и продажу продуктов питания, в развитие транзитной инфраструктуры, казахам больше по душе топливно-энергетический комплекс и недвижимость, украинцы, как правило, ни в чём себя не ограничивают и работают сразу во всех направлениях потребительского рынка России.
Один из опальных предпринимателей и политиков, Виктор Успасских говорит, что вести дела на территории РФ намного проще. Сегодня его пищевой концерн Vikonda работает в Литве под контролем его жены, а сам Виктор развивает сеть торговых центров в России. Григорий Карамалак не только торгует недвижимостью, но и отстраивает коттеджные посёлки в ближайшем Подмосковье. Пресса, принадлежащая Борису Гиллеру, выходит сразу в 35 регионах, общим тиражом в полтора миллиона экземпляров.
Однако утверждать, что все эти политические беженцы обосновались в России надолго вряд ли можно, поскольку никто из них не забыл старых обид на Родине и в любой момент готов вернуться обратно.

Григорий Карамалак